Обратная связь

Заказать звонок

Для того чтобы задать вопрос, укажите свои контактные данные.
Ваше имя*
Ваш E-mail*
Сообщение*
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке*
Архитектурно-Строительное
Объединение
8 (499) 180-42-91
8 (499) 180-40-31
контакты | с 9 до 18

Зодчий

Мы публикуем эссе итальянского журналиста Антонио Ринарто об удивительном и загадочном современном российском архитекторе Михаиле Харите. Он популярен, невероятно моден. О нем ходят самые различные слухи и домыслы. Говорят, что он живет в доме, похожем на старинный замок с древними стенами и мрачным подземельем, в окружении группы преданных ему женщин. Говорят, что в его подмосковном парке круглый год цветут цветы (даже под снегом). Что заказчики называют его «узурпатором», потому что он строит только то, что считает нужным, практически не реагируя на их пожелания. Что он не признает каких-либо законов и архитектурных догм, и при этом его дома фантастически красивы и удивительно комфортны. Многие вообще считают его магом, пришельцем из какого-то иного мира или измерения. Он невероятно образован и эрудирован. Практически не посещает светских тусовок, при этом о нем с уважением отзываются многие «сильные мира сего» как у нас, так и за рубежом.



Картины, написанные им, украшают многие частные коллекции и музеи мира. А тот, кому посчастливилось приобрести музыкальный диск «Дом с волшебными окнами», согласится, что и музыка Михаила Харита, записанная им в собственной студии, производит магическое воздействие. Недавно в России вышла книга Харита «Новый век российской усадьбы». Книга похожа на старинный фолиант и удивительна как по форме, так и по содержанию. По единодушному мнению нашей редакции, это первая книга о строительстве, которую читаешь, как приключенческий роман.

Его появление в архитектуре произошло неожиданно. В начале 90-х, когда в России строились однообразные дома из красного кирпича, он взорвал эту унылую атмосферу, привнеся новый архитектурный стиль, названный им «архитектурной археологией». Дома, появившиеся в этом стиле, были похожи на загадочные исторические дворцы, романтические усадьбы или замки, где с первой архитектурной ноты, с первого аккорда ясно и мощно зазвучала многовековая история. Заросшие диким виноградом старинные стены, местами разрушенные колонны, башни или древние руины больше похожи на картины художников-рамантиков. Сам Харит замечает, что он строит, скорее, не здание, а пейзаж. В последние годы он создает усадьбы в стилях классического модерна, готики, ампира. Причем во всех случаях эти стили приобретают совершенно новые, авторские черты. Не случайно в Москве появился термин «харитовский модерн». За рубежом его проекты пользуются огромной популярностью. Публикуемое здесь эссе немного не привычно для нашего читателя, но мы решили дать его перевод без сокращений. Пусть о необычном человеке и статья будет весьма необычной... Напомним только нашему читателю, что в мифологии Древней Греции и Рима существовали богини гармонии, грации и красоты. Их называли харитами (странное совпадение с фамилией героя, но, честно говоря, вокруг его имени все загадочно)…



АРХИТЕКТОР ИЗ ЗАЗЕРКАЛЬЯ

Зодчий Харит стоял перед старинным зеркалом по эту сторону современного стекла, защищавшего серебряную амальгаму. Он стоял недвижимо в энергетически сбалансированной стойке. Лицо бесстрастное. Голова чуть откинута. Взгляд из-под полуприкрытых век чертит в зазеркальном пространстве траектории, рожденные импульсами воли. В зеркале творилось что-то странное. Отражение вдруг стало зыбким и неожиданно обернулось изображением иного существа и иного пространства, словно зеркало превратилось в голографический экран. Лицо человека в том пространстве оставалось лицом Харита, только появились борода с усами и длинные волосы, уложенные по моде Средневековья. Тело, казалось, укрыто накидкой из темного материала, блики и тени струились по нему, как струятся они в полумраке ночи. По ту сторону реальности он был словно укутан в сгусток тьмы или тайны. Позади него на миг возникли странные существа и механизмы. В рычагах и петлях механизмов мучились необычайной красоты женщины. У каждой из них в чертах или фигуре был какой-нибудь неприятный изъян. Странные существа, в черных плащах с капюшоном, напоминающие монахов-инквизиторов, управляли этими пыточными механизмами. Картина все время искажалась и менялась, словно что-то не давало ей закрепиться в устойчивом и ясном состоянии. Менялись черты, позы и фигуры женщин — и они не могли обрести устойчивой гармонии. Перемены лишь меняли изъяны и в лицах, и в фигурах красавиц. Зодчий Харит, умевший менять взглядом изображение в зеркале, по-прежнему был неподвижен. Только расслабленные пальцы еле заметно шевелились, будто плели невидимую пространственную конструкцию или бегали по сенсорной клавиатуре. Изображение становилось зыбким, туманным. Временами проступало несколько меняющихся изображений сразу. Негармоничные красавицы превращались в рулоны бумаги, покрытые чертежами и рисунками. Вот исчезло все, кроме наплывавших друг на друга чертежей. И рисунки, и схемы тоже все время менялись. Сквозь чертежи проступил неведомый дом. Он поворачивался в пространстве так и эдак. Менялись окна, веранды, появлялись и исчезали башенки. Менялся цвет стен и крыши. Дом приобретал совершенно невообразимые черты — и вдруг становился совсем простым. Сквозь его стены просвечивали внутренние помещения, каркас, провода и трубы… Словно воплощалось движение мысли и воображения зодчего. Что-то не складывалось. Изображение перетекало из одного в другое и так же безостановочно меняло свои формы. Но искомая гармония не возникала. Вновь появились мучающиеся красавицы. Ничто не рождало в душе того умиротворяющего импульса, который говорит: вот оно, долгожданное решение! Сквозь текучую картину зазеркалья, преображаемого взглядом зодчего, стало прорисовываться мужское лицо. Сквозь него, словно нагоняя, проступало лицо женщины. Сидевшая позади Харита у рабочего стола его помощница, почему-то не отражавшаяся в зеркале, почувствовала: мужчина и женщина, возникшие в зазеркальном мире, тесно связаны друг с другом, но нет мира и лада между ними. И точно так же дом, возникавший в чертежах и картинках, имеет прямое отношение к этим мужчине и женщине, но почему-то не хочет сосуществовать с ними. Зодчий вздохнул. Пальцы его перестали плести невидимые нити. В зеркале вновь отражались только он, его помощница и комната, в которой они находились. Помощница машинально взглянула на хронометр — секундная стрелка ожила, словно только сейчас. Зодчий отошел от зеркала и перекинулся несколькими словами с помощницей.

Только что ушедшая в ночь пара не выходила из головы. Внутренним знанием он видел, что они в страшной опасности, скорее, даже мужчина, чем женщина.Возможно, уже сейчас жизнь этого уверенного в себе мужчины висит на волоске. Зодчий почувствовал их страх и тоску, подобно маленьким детишкам, запертым в темной комнате. Ему хотелось как-то уберечь, прикрыть их своей неведомой силой. Он поднял взгляд вверх, словно советуясь с кем-то невидимым, — и вдруг беззвучный взрыв сотряс воздух: лампочка разлетелась осколками в стороны. Харит снова чуть прикрыл веки — и осколки повисли в воздухе роем блесток. Помощница медленно встала из-за стола и отошла к стене. Харит сделал несколько шагов к двери и только после этого опустил взгляд. И только теперь стеклянные осколки осыпались на пол. А зодчий Харит вышел, закрыл за собой дверь и направился к морю. Он знал: что-то изменилось, опасность, нависшая над мужчиной, исчезла , и они скоро вновь встретятся.



***

Человек среди лунной дорожки забеспокоился. Ему показалось, что он упрятан в какую-то капсулу. Почти не слышно шелеста волн. Ему казалось также, что он не слышит голоса жены. Луна вроде бы по-прежнему была впереди, но человеку показалось, что он теперь не может определить, где остался берег. Он завертелся посреди серебряного блеска, глотая воду и теряя воздух. Ему хотелось крикнуть — и вдруг , словно что-то беззвучно лопнуло, сотрясло пространство и кануло в черную воду потоками блесток. Быть может, так отразился в ночной воде непременный августовский звездопад… Но человек вдруг увидел впереди себя, как темно-серая тень берега отделяется от более темной воды. У тонкой, прерывистой белой линии слабого прибоя вырисовывалась неподвижная темная фигура. И человек понял, что наступает быстрый и ранний летний рассвет, а фигура жены словно служит маяком, указательным знаком. Человек выбрался на берег и молча сел на гальку рядом с женой. Она не упрекнула его, молча обняла и прижала к себе. Светало. Выйдя из своей студии, расположенной на высокой песчаной дюне, заросшей низкими соснами и можжевельником, Харит спустился к яснеющей подвижной кромке воды. Гибкая линия волны отбежала далеко от берега, и Харит машинально сделал несколько лишних шагов. Волна вернулась. Но вместо того, чтобы окружить ноги Харита пенными кружевами, выгнулась и залила берег, не коснувшись зодчего. Так повторилось еще два раза, а потом зодчий Харит вернулся к себе в студию.

Он уже около часа вместе с помощницей рисовал эскизы будущего дома на бумажных салфетках, когда мужчина и женщина вновь пришли к нему. Зодчий, как будто прежде между ними не было долгих споров, разложил на столе салфетки, покрытые набросками и чертежами. Человек молча и бегло оглядел их и сказал: «Хорошо. Я смотрю на них — и мне покойно. Я все еще не могу смириться с мыслью, что архитектор может быть чем-то вроде гуру для заказчика. Но душой я это принимаю. Пусть так и будет. И пусть дом, который вы построите, будет талисманом… необычным талисманом, не тем, который носят на цепочке, а тем, внутри которого будет жить моя семья…» Женщина согласно кивнула.

Друзья познакомили меня с Михаилом Харитом на одной из вечеринок, проходившей в его честь в старинном палаццо в маленьком итальянском городке Террочина. Меня сразу заинтересовал этот необычный русский архитектор. Хотя первоначально он вежливо уходил от моих расспросов и избегал говорить о себе и своем прошлом. На протяжении последующих нескольких месяцев мы несколько раз так же неожиданно встречались. Как-то долго сидели в его любимом ресторане над морем, попивая терпкий местный мускат. Незаметно началась дружба, которая оставила во мне неизгладимый отпечаток. Потом мне не раз случалось приезжать к нему в Россию. Он показал мне свои работы. Как-то мы приехали в удивительный замок в сосновом лесу, совсем недалеко от Москвы, недавно построенный Михаилом, как он сказал, «для своего хорошего друга и покровителя». Замок казался сошедшим со старинных картин: увитые диким виноградом и мхом стены и башни, многочисленные скульптуры готических персонажей. Мы прошли по тропинке, вьющейся вдоль берега заросшего кувшинками пруда. Ни ветерка. Легкая вечерняя дымка, покой. Уже в сумерках вернулись в дом. Роскошь и богатство замка смутили и поразили меня, несмотря на много раз слышанные в Италии рассказы о баснословном богатстве новых русских. За каждой дверью открывалась неожиданность. Здесь были бесчисленные экспозиции и собрания живописи, мейсенского фарфора, бронзовых статуэток эпохи Ренессанса. Огромный парадный зал с бесценными гобеленами XVII века. Уникальная библиотека. Антикварная мебель. Несмотря на огромную и, как я уже писал, избыточную роскошь, в обстановке чувствовались безупречный вкус и соразмерность внутреннего убранства.

Сам хозяин, высокий и представительный мужчина с явно ощущаемой военной выправкой, с восторгом водил нас по своему замку. Чувствовалось, что он искренне гордится этим домом, как близким и родным существом, одушевленным для него гением архитектора. Мистика творчества пока не познана наукой. Эффектность и мощь творческого результата , и его сложнейшие связи с видимым и тайным миром подчас необъяснимы с позиций обычной житейской логики и здравого смысла. Впоследствии мне довелось видеть еще несколько удивительных дворцов и замков, построенных Харитом. И всегда меня поражала невероятная гармония дома, его владельца и человека, подружившего их, — Зодчего. И я понял, что дом из рук гения действительно может стать талисманом.

Antonio Rinarto

Возврат к списку

Все права защищены. Перепечатка материалов с сайта без разрешения запрещена! Возрастное ограничения 12+